СОРМ и права граждан

Борис Павлович Пустынцев, председатель общественной правозащитной организации «Гражданский контроль» (Санкт-Петербург).

Мы приводим его выступление на открытии конференции «Обеспечение конституционных прав граждан при внедрении системы оперативно-розыскных мероприятий» (апрель 2000 г.)

К чему в конечном итоге сводится конфликт по поводу СОРМ? С нашей точки зрения, он сводится к очередной попытке спецслужб выйти за пределы правового поля, расширить свои полномочия за счет прав и свобод остальных граждан. Такие попытки постоянно предпринимаются спецслужбами всех стран, они неизбежны. Это проявление их корпоративного инстинкта. В принципе, можно, конечно, сменить кадры, заново укомплектовать службу гражданами, искренне преданными демократическим идеалам. Через несколько лет у них все равно сформируется тот же корпоративный интерес, который будет подталкивать их к нарушениям прав граждан. И раз мы считаем спецслужбы необходимым институтом, то вынуждены мириться с этой их спецификой. Дело здесь в другом – дело в готовности или неготовности граждан отстаивать свои права и держать аппетиты спецслужб в узде, понимая, что иначе взнузданными окажутся они сами. Повсеместное внедрение СОРМ без предъявления в каждом случае судебного решения уже стало фактом. Но винить в этом ФСБ, например, бессмысленно. Я повторяюсь, но иначе они просто не могут. Виноваты мы все: и операторы электронной сети, и их клиенты. Беда в том, что последствия от этого внедрения беспокоят лишь небольшую часть компьютерного сообщества да правозащитников. Большинство граждан пока что послушно внимает популистским лозунгам наших оппонентов. Они заявляют: вы хотите лишить нас наиболее эффективных способов борьбы с преступностью. Знаем мы этот наиболее эффективный способ борьбы с перхотью: удаляется вместе с головой. В идеале, конечно, легче всего бороться с организованной преступностью и коррупцией в условиях диктатуры, когда государство само превращается в преступную группу и, естественно, не терпит конкурентов.

В том-то и заключается профессионализм спецслужб, правоохранительных органов вообще, что они вынуждены стоять на страже закона в свободном обществе, когда невозможно контролировать действия каждого гражданина. Сегодня отсутствие должной правовой базы, с нашей точки зрения (я понимаю, что есть другие мнения на этот счет), ведет к тому, что попытки спецслужб установить тотальный контроль за электронной корреспонденцией становятся все более интенсивными. И тем не менее осмелюсь утверждать, что время работает на нас. Несмотря на все вышесказанное, несмотря на очевидный рост изоляционистских настроений, несмотря на недавний скандал в Страсбурге, новая изоляция страны сегодня невозможна. Россия будет продолжать инкорпорироваться в международное сообщество, а следовательно, будет продолжать приводить свое законодательство в соответствие с международными правовыми стандартами.

Под давлением обстоятельств, прежде всего экономических, настанет время для принятия цивилизованных законов и в сфере Интернета. Под давлением тех же обстоятельств число людей, осознающих себя гражданами и готовых бороться за свои права (бороться в суде), будет постоянно возрастать. И они будут все чаще выигрывать иски, потому что российские судьи начинают все более серьезно относиться к своему независимому статусу и руководствоваться только законом. Очевидное тому свидетельство – решения по делам Григория Пасько и Александра Никитина – людей, обративших внимание общества на угрозу национальной безопасности, вызванную безответственностью наших военных ведомств.

При справедливом судебном разбирательстве корпоративный интерес этих служб проигрывает общественному интересу. Другое дело, что все это очень длительный процесс, но, как сказал здесь год назад господин Мурзаханов, объясняя причины своего отказа подчиниться незаконным требованиям ФСБ и других ведомств: «Я хочу, чтобы мои дети жили в свободной стране». Может быть, жить в свободной стране выпадет счастье даже не нашим детям, а внукам, но тут уже многое зависит от нас с вами – насколько мы сумеем приблизить это время.