Н.Я.Данько. Чернильный прибор «Обсуждение проекта Советской Конституции». 1936–1937 гг.

Агитация за счастье. Советское искусство сталинской эпохи

Новая конституция, «самая демократическая, самая гуманная в мировой истории», была принята в 1936 году. И по всей стране звучала песня: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». Государство подавляло художников. Сталинская держава погубила тела и души многих тысяч художников, многих принудила создавать лже-искусство, лже-культуру. Однако даже в самые страшные годы «большого террора», беспощадной идеологической цензуры русское искусство находило свои ниши. Были написаны значительные романы и поэмы, созданы замечательные произведения музыки и живописи. Большинство из них в течение многих лет было запрещено, скрыто от глаз, но они создавались именно в те годы – трагическая поэзия Анны Ахматовой, «Доктор Живаго» Пастернака, поэмы Твардовского, проза Булгакова и Платонова, картины Филонова, Малевича и Шагала, фильмы Эйзенштейна и Пудовкина, симфонии Шостаковича и Прокофьева. Тем не менее и на Западе, и на Востоке возникла легенда о двух русских культурах: одна – традиционная – была практически жестоко разрушена, вытеснена из страны уже в 1917 году, а другая – «официальная» – «приспособившаяся», «коррумпированная», «насквозь идеологизированная», стала просто пропагандистским инструментом советского и интернационального коммунизма. Такое двухмерное понимание истории мы встречаем не только у западных, но и у многих прежних советских историков, политологов и литераторов, ставших антикоммунистами, в том числе и таких, которые раньше были искренне преданы коммунистическим идеям; сегодня они безоглядно проклинают прошлое своей родины, видя в нем только упадок и разрушение. Субъективные причины такого радикального поворота понятны. В последнее десятилетие сталинского господства я неоднократно слышал в лагерях от многих моих товарищей по несчастью, что все порядочные люди сидят в заключении, сосланы или подвергаются преследованию, а на свободе остаются только проныры-приспособленцы, доносчики, негодяи, функционеры и наши бедные друзья и родные, живущие под постоянной угрозой. После горьких разочарований «оттепели» некоторые литераторы и художники на Востоке и Западе полагали, что их лучшие русские коллеги сосланы, изгнаны или подавлены, а настоящую русскую культуру, русскую литературу можно найти только в «самиздате» или в западных публикациях. Гете и Пушкин сочинили несколько стихотворений в честь своих правительств. Однако их творчество в целом несоизмеримо выше политической суеты, выше всех идеологических заблуждений. Государственная власть и национальная культура в лучших случаях независимы друг от друга. Даже если они мирно сосуществуют, чаще всего они развиваются в резком противоречии. В тоталитарных, фундаменталистских, авторитарных государствах они прямо противостоят друг другу. Так было во время революции и гражданских войн в Англии и Франции, так было в Германии в эпоху «политического убожества», которая была в то же время Золотым веком немецкого Просвещения. Примерно те же закономерности явственны в новейшей истории России. Существовала и существует поныне только одна национальная культура. Тоталитарное государство может использовать для себя любую идеологию – коммунистическую, расистскую, фундаменталистски-религиозную или шовинистскую. На примере распада СССР, Югославии и ГДР видно, как легко сменяют друг друга в головах граждан, казалось бы, непримиримые мировоззрения. Продукция мотивированных государственной идеологией литераторов и иных лжехудожников, какими бы высокими наградами они ни были отмечены и как бы громко их ни восхваляли, «уйдет, как дым, и тепло уйдет с ним; и нас не согреют их творения» (Бертольт Брехт).

И наоборот, подлинная поэзия и подлинное искусство непреходящи вопреки любым запретам и идеологическому ослеплению, вопреки всем смертям и разрушениям.

Б.И.Вихтинский и другие. Во имя мира. 1950 г.

Лев Копелев

Из предисловия к альбому

«Агитация за счастье»