Неволя

Житие определяет сознание

Есть человеческие судьбы, являющиеся ключевыми для целого поколения. В них сосредоточиваются нервные окончания эпохи. В них что ни страница биографии, то символ. По ним потомки изучают историю, нравы, быт.

Чаще всего для современников эти люди являются чужаками, изгоями, нравственными инородцами.

Они неисправимые донкихоты.

Побег

<…> Проходит время, и люди начинают постигать смысл и значение их судеб. Одним из таких людей и является для нас Евфросиния Керсновская.

В оригинале рисунки Е.Керсновской были выполнены в простых ученических тетрадях шариковой ручкой, дешевыми цветными карандашами, иногда – белилами, акварелью, тушью.

В этих картинках (а их более 700), представляющих собой типичную альбомную живопись, отражена вся жизнь этой удивительной женщины, которая, несмотря на все ужасы долгой неволи (12 лет лагерей), сохранила силу духа, свободу мысли и истинный талант – быть Человеком.

Дорога в Сибирь

Из воспоминаний Е.А.Керсновской: «Лагерь – это хитроумное, изощренное приспособление, чтобы ставить людям ловушки, используя все их слабости, а иногда и достоинства, и добродетели для того, чтобы, вывернув наизнанку, поставить его в такое безвыходное положение, что он может и не заметить, как сделает подлость, а сделав ее однажды, становится жертвой шантажа… И дальше это как трясина, как пески-зыбуны: чем больше барахтаешься, тем глубже увязаешь, и, попав на путь предательства – вольного или неволь-ного, – назад возврата нет…»

После побега из ссылки (1942 год), когда Евфросиния Антоновна прошла за зиму, весну и лето около полутора тысяч километров по сибирской тайге, обходя населенные пункты, питаясь скудными лесными дарами, ее наконец ловят, отправляют в тюрьму, судят и выносят смертный приговор: «к высшей мере социальной защиты – расстрелу». На другой день ей предлагают написать просьбу о помиловании. Что делает человек, которому дорога жизнь? Конечно, пишет… Но не Евфросиния Антоновна. Жизнь, конечно, ей дорога, но человек в ее понимании «стоит столько, сколько стоит его слово». Она возвращает бумагу. Еще через день ей опять предлагают написать «кассацию». Но на этой бумаге накануне смертной казни она пишет: «Требовать справедливости – не могу; просить милости – не хочу».

Поразительно, но смертную казнь ей заменили 10 годами лагерей.

Из очерка В.Вигилянского

«Житие Евфросинии Керсновской»