Не по своей воле


Павел Полян. Не по своей воле. М.: ОГИ–Мемориал, 2001, 328 с.

В конференц-зале «Мемориала» прошла презентация книги П.Поляна «Не по своей воле… История и география принудительных миграций в СССР». Книга оказалась настолько актуальной, что редакция получила на нее сразу две рецензии: доктора географических наук Андрея Лукашова и кандидата географических наук Михаила Розанова. Мы полагаем, что читателям будет интересно прочитать обе рецензии


Андрей Лукашов,
доктор географических наук, профессор Географического факультета МГУ


Монография Павла Марковича Поляна написана на основе блестяще защищенной в 1998 году докторской диссертации. Изложение хвалебных официальных и неофициальных отзывов на эту работу вряд ли уместно в предлагаемом отклике на только что появившуюся книгу.

Целесообразнее обратиться к двум очень существенным достоинствам этого издания – редкой полновесности и, казалось бы, неожиданной актуальности.

Систематически, опираясь на множество документов, анализирует П.Полян безбрежную географию и вековую историю принудительных депортаций и недобровольных миграций на территории Российской империи и СССР. Поражает полнота охвата исторического материала. Последовательно изложена в книге история ранних, относительно скромных по масштабам депортаций 20-х годов, грандиозная «кулацкая ссылка» начала 30-х, «зачистки» в приграничных и прифронтовых полосах (не слишком знакомый многим сюжет). Много нового по выборочным депортациям с аннексированных в 1939–1940 годах территорий Бессарабии, Буковины, Польши, Литвы, Латвии и Эстонии почерпнет тот, кто знаком с этой проблемой.

Больше известны нам сталинские ссылки народов в годы Великой Отечественной войны. Но в книге подняты если не «целинные», то «залежные» пласты – превентивные ссылки финнов, греков, турок-месхетинцев… Ужасающие подробности выселения «наказанных народов» включил автор в свою книгу из периодических и малотиражных, а стало быть, и мало читаемых изданий. Чего стоит один лишь эпизод массового сожжения чекистами в конце февраля 1944 года жителей аула Хайбах Галанчжойского района Чечено-Ингушетии. Командовал сожжением кавалер ордена Суворова II степени М.Гвишиани. Тех, кто пытался вырваться из подожженной запертой конюшни (а заодно и жителей окрестных селений), чекисты расстреливали!

Добавим, что в печать, а стало быть, и в руки П.Поляну попали не все подобные сведения. Не могу, увы, сослаться на документы (есть ли они?), но по рассказам детей очевидцев (слабовато для профессионала историка, но более чем правдоподобно) известно, что в начале марта 1944 года энкавэдэшники расстреливали целыми аулами и менее воинственных, чем чеченцы, вовсе мирных балкарцев в верховьях Черека Балкарского. Руины опустевших селений до сих пор пустыми глазницами выбитых окон и дверей глядят со склонов гор на село Верхняя Балкария.

Интереснейшие страницы монографии посвящены незавершенным процессам реабилитации депортированных народов, интернированию, депортации и использованию труда гражданских немцев из стран Европы и СССР. Про «вестарбайтеров» у нас вообще мало кто знает или помнит (старшее поколение вряд ли отличало их от пленных), – как говорил А.Галич: «не моя это, вроде, боль…».

Более чем весома и географическая сторона монографии. Книга П.Поляна – ценнейший вклад в экономическую и социальную географию СССР и его «осколков» – новых независимых государств. Сейчас даже от рядового девятиклассника школьная программа требует элементарных знаний по географии ГУЛАГа и по насильственным депортациям. Но, во-первых, общедоступная информация такого рода в учебниках ограничивается считанными абзацами текста и единичными картами, а во-вторых, материал излагается крайне неполно. Вузовские учебники содержательнее, но и они опираются на недостаточно проработанный материал. Теперь – с выходом книги «Не по своей воле…» – многие географические аспекты отечественной демографии получили прочный фундамент.

Труд П.Поляна заставляет задуматься о судьбах народов и державы. Книга принадлежит к тем, которые, по Б.Пастернаку, «читаешь, раскрыв наугад», и это следствие ее потрясающей актуальности. Что уж там говорить об осетино-ингушском конфликте или чеченских войнах! Едва ли не любой другой трагический абзац, увы, тоже можно продолжить. Вот примеры.

Всего несколько слов сказано в книге по поводу такого эпизода дореволюционной предыстории депортаций, как массовое переселение в Турцию горцев из побежденного Западного Кавказа в 60-х годах XIX столетия, и читатель уже сам вспоминает о возрождающихся надеждах «черкесов» на создание Великой Адыгеи (со столицей в Сочи!), о вытеснении в Майкопе неадыгов чуть ли не со всех значительных постов. Уже несколько лет на вокзале в Лазаревской стоит пустой постамент памятника М.Лазареву, а сам бюст адмирала (русской гордости, открывателя Антарктиды, создателя и радетеля Черноморского флота, но для шапсугов и убыхов – гонителя, главы карательной экспедиции) что-то никто не решается восстановить. В этом же контексте – освоение нынешней властью подъемников и лыжных трасс в Красной Поляне – облюбованном царствовавшим Домом бывшем городе Романове, который странным образом был создан на месте селения Кбаада, где в 1864 году прогремели последние выстрелы той Кавказской войны. Тема, разрабатываемая П.Поляном гораздо более подробно, – изгнание и реабилитация крымских татар. Движение крымских татар с конца 60-х годов стало органической частью правозащитного движения в СССР. До сих пор статус Республики Крым в составе Украины не приблизился к довоенному. Против коренного населения продолжается топонимическая война – так, старую географическую литературу (например, А.А.Крубера) приходится читать порой с дореволюционными путеводителями. Не говоря уже о полузабытых топонимах типа Биюк-Узенбаш или варварски транслитерированного в Насыпное былого Насып-кой, даже известные каждому Байдары – и по сей день все еще село Орлиное. Спасибо, что хоть пропитанная солдатской кровью Сапун-гора не превратилась в Мыльную гору (дословный перевод с тюркского). Что бы сейчас должен был почувствовать Максимилиан Волошин, если уже 80 лет назад он с горечью писал: «За полтораста лет – с Екатерины – мы вытоптали мусульманский рай…»?!

Обращаясь к изгнанию и возвращению реабилитированных аланов – балкарцев и карачаевцев, – П.Полян пишет: «Их реабилитация была удовлетворительной, по крайней мере по всем формальным признакам». Но даже в таких внешне благополучных ситуациях результатом депортаций и все-таки неполной реабилитации остается потенциальная возможность конфликтов. Вчерашние и нынешние власти ее еще и усугубляют! Нарезка избирательных округов в Кабардино-Балкарии почти лишает балкарцев представительства во власти. А у карачаевцев, в историческом багаже которых П.Полян отмечает восстание в Учкуланском районе в январе–феврале 1942 года, свои поводы для обид. Так, в центре Кисловодска (кто же сомневается в том, что это «исконно русская» земля) рядом с кладбищем солдат и офицеров, умерших от ран в тыловых госпиталях во время Отечественной войны, лежит полностью разоренное карачаевское кладбище. Попытка карачаевцев построить здесь мечеть была пресечена мгновенной установкой на том самом месте (!) гигантского белого креста – кажется, казаками.Примеры подобного рода можно продолжать бесконечно.

Мы получили глубоко продуманную, хорошо подкрепленную разнообразными источниками и талантливо написанную книгу. Над ее материалом было бы полезно поразмышлять руководству не только в Москве и в Киеве, но и в Тбилиси, и в Ташкенте, и в Ереване, и в Баку… На всем постсоветском пространстве кровоточат рубцы насильственных миграций, ставших мрачной метой ушедшего века. Может быть, прекрасная книга П.Поляна предостережет от подобного в веке наступившем.

 


Слева направо: Анатолий Вишневский, Павел Полян, Никита Охотин, Евгений Пермяков на презентации книги в «Мемориале»


Михаил Розанов,
кандидат географических наук


Книга Павла Поляна «Не по своей воле», как явствует из ее названия, не претендует на то, чтобы считаться научным трудом в строгом смысле слова. Однако таковым она, безусловно, является. Это результат работы самого автора с источниками и обобщения научной литературы, посвященной выбранной им теме. Снабжена книга и тем, что именуется «научным аппаратом», – хронологией постановлений и указов руководства СССР и вызванных ими событий, обстоятельной библиографией. Тема книги – массовые изгнания, переселения, высылка, ссылка, принудительный характер которых проявлялся по-разному, а также трудные и не всегда успешные попытки сосланных вернуться в свое отечество. Несмотря на актуальность и даже болезненность темы для русского сознания, автору удалось избежать публицистического стиля. Такие выражения, как «тень пакта Молотова–Риббентропа накрывает Восточную Европу», встречаются в ней лишь изредка.

Публикацию этой книги не только можно, но и должно приветствовать. Критиковать ее, может быть, даже и преждевременно, да, в общем, это и неблагодарная задача. Автор проработал и систематизировал массу статистических сведений о событиях, далеко не всегда известных молодому поколению, и представил их в доступной неспециалисту форме. Не стоит искать мелкие ошибки или неточности, которых к тому же немного, и их можно отнести на счет редактуры. Поэтому ограничусь лишь замечаниями о том, что можно назвать особенностями текста, часть из которых в определенном смысле оправдана. Работа основана по преимуществу на архивных материалах, ставших доступными после 1991 года, и, естественно, на официальных актах государственных и партийных органов СССР. Автору поневоле приходится использовать лексику источников, ставшую и лексикой историографов. Ему можно посочувствовать, поскольку эта лексика противоречит анализируемым фактам и событиям. Так, отметив (с. 239), что «коллективизация» 1929–1933 годов была войной советского государства с собственным крестьянским населением (составлявшим в ту пору около 80 процентов жителей), то есть против основной массы подданных империи, П.Полян вынужден пользоваться словами «кулаки», «подкулачники», «пособники кулаков». Автор не забывает напомнить, что слово «националист» в реальной жизни указывало лишь на принадлежность к определенному народу, и если не в бандиты, то в «бандпособники» мог быть зачислен и грудной младенец, но вынужден писать о националистах и бандпособниках без кавычек: в противном случае кавычек в тексте стало бы больше, чем запятых. Прививавшаяся десятилетиями лексика, призванная скрыть или исказить реальность, стала единственной общепринятой. Другое замечание касается подзаголовка книги – «История и география принудительных миграций».

На самом деле автор ограничивается историей и демографией. Карт в книге нет, только схемы, указывающие на направления перемещения людей. Для географических заключений в работе сведений почти нет. Что представляли собой до советской оккупации северные районы Румынии, восточные районы Польши, Прибалтика, какова была численность жителей, поло-возрастная структура населения, автор не указывает. Поэтому читателю невозможно «географически» оценить последствия массового изгнания. Насколько обезлюдела земля в ходе превращения, например, Львовского воеводства в Львовскую область УССР? Приходится сказать и о некоторой безапелляционности выводов автора относительно общего числа изгнанных из своих домов и высланных по преимуществу в районы с «экстремальными природными условиями». Итог он подводит на основании официальных статистических сведений, предоставленных в распоряжение исследователей самим государством. С тем соображением, что преступнику лучше других известно количество его жертв, можно согласиться. Но вряд ли стоит считать, что предоставленные им сведения заслуживают полного доверия. Советские статистические данные во всех случаях нуждаются в проверке.

Демография располагает для этого рядом прямых и косвенных методов. Нельзя упрекнуть автора в том, что он их не использовал, он и так сделал очень много. Однако выводы, сделанные на основании официальной статистики, лучше было бы назвать «предварительными итогами». Может быть, и минимальной оценкой.

Несколько смущает и отсутствие в книге ссылок на работы польских ученых, нет их и в библиографии (приводится только одна работа о депортациях, осуществлявшихся гитлеровскими властями). Об этих исследованиях П.Поляну, очевидно, известно, он называет их странным словом «самооценка» и считает их итоги «конечно, завышенными», но оснований для такого заключения не приводит. В то же время по расчетам польских исследователей число депортированных поляков в шесть раз больше, чем предполагает П.Полян.

Книгу автор адресовал «многочисленным жертвам депортаций в СССР или же членам их семей», чтобы помочь им в осмыслении своих судеб. Думаю, что гораздо полезнее эта книга для потомков тех, кто эти депортации осуществлял. Для детей и внуков рядовых, сержантов, старшин, лейтенантов, капитанов и майоров русской армии, которые загоняли стволами автоматов в телячьи вагоны и выталкивали прикладами в тундру и в степь 12 миллионов женщин и мужчин, детей и старух, грудных младенцев и больных стариков. Честь и слава П.Поляну за то, что он эти 12 миллионов помянул. Ведь их с каждым годом поминают все реже, добавляя к их числу новых изгнанников.