Ян Рачинский, "Мемориал" Москва

Увековечивание памяти жертв политических репрессий

Назвать поименно

Почти 15 лет назад, в ноябре 1987 года, состоялись первые публичные акции «Мемориала» – еще не движения и не общества, а только лишь группы. В обращении к властям, под которым тогда собирали подписи, содержались самые общие и – с сегодняшней точки зрения – очевидные требования: увековечить память жертв политических репрессий, создав для этого мемориальный комплекс, включающий музей, архив и библиотеку. В ряду этих требований казалось безусловным, само собой подразумевалось, что должны быть установлены и опубликованы имена ВСЕХ жертв произвола. Эти идеи вовсе не были новы. Можно вспомнить и С.П.Мельгунова, по свежим следам опубликовавшего немало имен жертв «красного» (а заодно и «белого») террора, и Бориса Николаевского, собравшего в своем архиве информацию о тысячах погибших, и Александра Солженицына, увековечившего обитателей ГУЛАГа, и авторов самиздатского сборника «Память», в котором в начале 1980-х годов печатались списки погибших ученых, литераторов, краеведов. Но о необходимости сохранить память невинно погибших говорили не только противники коммунистического режима. Идея памятника жертвам репрессий прозвучала вполне официально еще на XXII съезде КПСС, в далеком 1961 году. Тогда же архивы и музеи стали собирать мемуары и биографические данные о репрессированных. Понятно, что благие намерения стремительно испарились – при советской власти ни памятника, ни списка жертв этой власти появиться по определению не могло, и те, кто занимался изучением истории репрессий (а такие отчаянные люди были в нашей стране во все времена), сами подвергались преследованиям и нередко оказывались в лагерях.

В 1991 году коммунистический режим рухнул. Был принят Закон о реабилитации, стали издаваться Книги памяти, научные труды о репрессиях. Но, тем не менее, и сегодня мы пусть не по-прежнему, но все еще далеки от решения поставленных задач. Эйфория 1991 года прошла. Кто имеет глаза, видит, что режим рухнул вовсе не так уж глубоко и коммунистическая идеология была вовсе не единственным и даже не обязательно основным стержнем этого режима. Не случайно до сих пор не выполнен Указ 1991 года о передаче ведомственных архивов, связанных с историей репрессий, на госхранение. Не случайно таким странным образом происходит в нашей стране рассекречивание этих архивов. Казалось бы, все должно быть просто: прошло 50 лет (максимальный допустимый срок секретности по закону; для большинства документов этот срок составляет 30 лет) – значит, документ автоматически передается в открытый доступ; если же у спецслужб есть какие-то возражения – доказывайте специальной комиссии, что нужно опять засекретить. В цивилизованной стране так и было бы. Но для нашей страны, кажется, общие пути противопоказаны, всегда ищем особый. Вот и здесь: неважно, что срок секретности истек, пока комиссия по рассекречиванию не решит, документа никто не увидит. Если вспомнить, что на бумагах ряда ведомств гриф «секретно» ставился автоматически, становится понятно, что комиссия не скоро завершит свою работу.

Когда периодически возникает идея восстановления памятника Дзержинскому, то даже трудно в чем-то винить многих сторонников этой идеи – без доступа к архивным материалам невозможно оценить по достоинству «рыцаря революции». Но и доступ к архивам затруднен не случайно, как не случайно стали широко отмечаться разнообразные круглые даты вроде 200-летия МВД, а история 70 лет советской власти практически выпала из обсуждения.

Здесь явно прослеживается идея, которую стараются внедрить в массовое сознание многие (не берусь утверждать, что все) высокопоставленные чиновники из разных ветвей власти: есть, дескать, Великая Россия с не менее великой историей, и хотя в этой истории были отклонения от постоянного величия, по большому счету этой историей надо только гордиться.

Мы уже наступали на эти грабли. XX съезд остановился на примерно таком же понимании – с несущественными отличиями в словах. Чем дальше в прошлое уходил XX съезд, тем меньше вспоминались отклонения и больше выпячивалась «генеральная линия», заменявшая тогда великую историю. Но в концепцию непрерывной великой истории слова НКВД, ВЧК, ОГПУ, НКГБ и прочие синонимы, как и связанные с этими словами явления, укладываются плохо, объяснить их в рамках этой концепции трудно. Отрицать факты массовых репрессий могут только политические отморозки вроде Зюганова, а таких среди высших чиновников немного. Посему о преступлениях тоталитарного режима чем дальше, тем больше стараются умалчивать. Вот поэтому до сих пор нет общегосударственной программы по увековечению памяти жертв политических репрессий; потому и нет общегосударственной научной программы изучения истории и механизмов репрессий; потому издание Книг памяти в регионах зависит целиком от усмотрения местной власти и/или наличия энтузиастов и спонсоров. Много раз за эти годы возникала идея объединить всю информацию о репрессированных, но по разным причинам до реализации дело не доходило. В 1998 году, параллельно с созданием интернет-сайта Международного «Мемориала», началось и объединение сведений о репрессированных из разных регионов бывшего СССР.

Каковы цели этой работы? Представляется, что целей по меньшей мере три. Первой, и главной, с моей точки зрения, является увековечение памяти жертв: все имена должны быть найдены, информация о судьбах пострадавших должна стать известна родственникам. Книги памяти издаются далеко не во всех регионах, и даже где издаются – далеки от завершения, выходят маленькими тиражами и не доходят зачастую даже до соседних регионов. Кроме того, подчас неизвестно, в каком именно регионе был репрессирован человек и – соответственно – в какой книге его искать. До сих пор миллионы людей не знают, что произошло с их родственниками. Только создание единого общедоступного информационного массива позволит ответить на эти вопросы. Вторая и тоже чрезвычайно важная цель – просвещение. На страницах учебников и популярных книг тема политических репрессий зачастую не звучит вовсе или дается в крайне упрощенном виде. В то же время ясно, что без выработки сознательного отношения к прошлому невозможно построить цивилизованное государство. До тех пор пока прошлое будет истолковываться в угоду очередным правителям, мы будем топтаться на месте. Поэтому чрезвычайно важно, чтобы в каждом селе, на каждой улице каждого города было известно, что такое в реальности были годы советской власти, сколько людей из этого села или этого дома были расстреляны по ложным обвинениям, а сколько было отправлено в лагеря и на спецпоселение в Сибирь. Лишь так можно уберечься от новых грандиозных социальных экспериментов, от новых попыток поставить интересы государства выше интересов его граждан.

И наконец, третья и тоже важная цель – исследовательская. Социология репрессий, их нормативная база и механизмы осуществления изучены довольно слабо – и в силу того, что само изучение этих тем в нашей стране началось не так давно, и в силу малодоступности многих архивных источников. Работа с источниками персональной информации (архивно-следственными делами, списками выселяемых, картотеками лагерей) может стать ценнейшим подспорьем в научных изысканиях.

Так вот, если говорить о задаче объединить имена всех жертв в один информационный массив, то работа эта идет по нескольким направлениям. Прежде всего, надо сказать о тех, кто создает Книги памяти в разных регионах. Это люди из разных общественных и государственных структур – из комиссий по реабилитации и отделений общества «Мемориал», из государственных архивов и ассоциаций бывших узников, это работники прокуратуры и ФСБ, это сотрудники архивов МВД и научных учреждений, энтузиасты-одиночки или целые коллективы. Значение их работы трудно переоценить. Однако, как уже говорилось выше, тиражи книг памяти всегда невелики (от 100 до максимум 3000 экз.), и до большинства библиотек они не доходят. Поэтому отдельно стоит упомянуть, что в России существует всего лишь три относительно полные коллекции книг памяти жертв репрессий (для создания этих коллекций были специально приложены большие усилия) – в библиотеке Международного общества «Мемориал» в Москве, в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге (которая – заметим попутно – взяла на себя основной труд по подготовке и изданию многотомного «Ленинградского мартиролога») и в библиотеке Музея и общественного центра имени А.Сахарова в Москве. Очень большое значение имеют координация усилий, расширение связей между теми, кто занимается подготовкой и изданием книг памяти. Именно этой цели была посвящена состоявшаяся в 2000 году в Нижнем Тагиле на базе лаборатории исторической информатики Нижнетагильского педагогического университета конференция, о которой мы уже писали. Рабочая группа, созданная на конференции, провела серьезную работу по изучению ситуации в регионах России, Украины и Казахстана. После этого был проведен конкурс для организаций, работающих над книгами памяти, и теперь главная роль принадлежит уже победителям этого конкурса. От того, насколько успешно они справятся с поставленными задачами, от результатов работы методического центра, созданного на базе НИПЦ «Мемориал» в Москве, от того, насколько удачны окажутся программные средства, которые разрабатывают в Красноярске отделение «Мемориала» и фирма «Максофт», в большой степени зависят развитие проекта и возможность достижения цели. А цель проекта ни больше ни меньше – создание в Интернете единой общедоступной электронной базы данных с подробной биографической информацией обо всех жертвах политических репрессий (проект на его первом этапе поддержан фондом Форда). Собственно, списки жертв репрессий в Интернете стали появляться довольно давно, и сейчас их можно найти на ряде сайтов (перечень – http://www.memo.ru/memory/spiski.htm). Задача в том, чтобы выйти за рамки региональных списков и сделать работу общей. Пока на сайтах Красноярского и Международного «Мемориалов» были сделаны к этому только первые шаги.

Параллельно Международный «Мемориал» развивает несколько иной подход к проблеме. Начав в 1998 году работу по размещению на нашем сайте списков жертв из разных регионов, мы вскоре столкнулись с тем, что – при всех очевидных плюсах такого представления информации – у ряда наших коллег возникли опасения. Дело в том, что до сих пор Интернет сравнительно хорошо доступен жителям Москвы и Петербурга, заметно хуже – еще для двух десятков крупных городов; для остальной же части России это мало доступное удовольствие. Если же учесть, что большая часть нашей аудитории – люди не слишком богатые, а качество наших линий связи таково, что даже небольшой объем информации приходится скачивать порой часами; если прикинуть общий объем информации о жертвах репрессий, становится понятно, что только Интернетом проблему не решить. Да и амбициозная задача сделать единую электронную базу данных по архивным источникам – дело не быстрое. Просто же интегрировать все вышедшие Книги памяти и еще не опубликованные, но подготовленные списки – задача хотя и объемная, но вполне рабочая, задача сегодняшнего дня.

Первый шаг по новому пути мы сделали еще в 2000 год, и на конференции в Нижнем Тагиле раздали участникам компакт-диски с первыми 100 тысячами справок о жертвах репрессий из разных регионов. Тогда это был пробный тираж – всего 50 экземпляров, а через год, к 30 октября 2001 года, мы (на средства от полученной «Мемориалом» премии Мира им.Ремарка) уже выпустили диск, на котором было 220 тысяч имен, тиражом 1500 экземпляров. Этот диск мы разослали не только в наши отделения, но и в областные комиссии и библиотеки, архивы и управления внутрених дел, в управления ФСБ и прокуратуры по всем регионам России; немало было послано и в другие республики бывшего СССР. Многочисленные отклики показали востребованность такой информации, и 6 ноября 2002 года публике было представлено новое издание этого диска, куда вошли уже более 640 тысяч имен из 43 регионов (всего в вышедших Книгах памяти около полутора миллионов). Расширена и справочная часть диска. Музей и общественный центр им. А.Сахарова представил информацию о памятниках, установленных в разных регионах, и часть коллекции лагерных мемуаров; Председатель комиссии по реабилитации при Президенте РФ А.Н.Яковлев передал нам для диска книги «Лубянка», «ГУЛАГ» и «58-10». Новое издание диска будет также разослано по всей стране. Мы надеемся, что это ускорит работу по увековечению памяти жертв репрессий. И не только потому, что те, кто занят этой работой, увидят, что их труд востребован далеко за пределами региона. Не меньше надежд мы связываем с возможностью использования материалов диска школьными учителями и журналистами, музейными работниками и студентами.

Главное не в том, чтобы просто опубликовать имена, а в том, чтобы новые поколения отчетливо сознавали, что это за имена, и не допустили повторения трагедий.