НАЦИЗМ И ЗАЛОЖНИЧЕСТВО

Увеличенное изображение
Адольф Гитлер, C. 54, 55, 56. Нацистский террор. Фото из книги: "Topographie des terror, Gestapo, SS, UNA". Berlin, 1989.

Г.Пикер
Застольные разговоры Гитлера

1.4.1942, вечер
"Волчье логово"

За ужином шеф заговорил о проблеме отношений между Германией и Францией. Его постоянно хотят убедить в необходимости привлечь французов на нашу сторону, завоевать их симпатии и т.д. Французы в отдельности очень любезны и обходительны снашими людьми. Но стоит собраться вместе трем французам, и вот вам уже национализм, а значит, и враждебное отношение к Германии.

Его всегда уговаривали проявить милосердие и не расстреливать за убийство солдата немецких оккупационных войск объявленное количество заложников, и он шел навстречу этим просьбам. Теперь они опять подло убили двух немецких офицеров. Французы просто недостойны хорошего обращения с нашей стороны.

Жертвами диктаторских режимов двадцатого века становились целые народы. Существует точка зрения, что евреи в гитлеровской Германии и немцы в сталинском СССР рассматривались руководством этих стран как заложники, угроза уничтожения которых должна была предотвратить какие-либо действия противника.

Мы предлагаем читателю ознакомиться с отрывком из статьи Евгения Берковича, в котором излагается гипотеза автора, что Гитлер рассматривал всех евреев как заложников, которые, по его мнению, должны были удержать США от вступления в войну, а также с фрагментами из книги Г.Вольтера "Зона полного покоя", в которой высказывается мнение, что советское руководство планировало использовать советских немцев в качестве заложников

Увеличенное изображение
Дети из гетто. Фото из книги: "Передайте об этом детям вашим... История Холокоста в Европе 1933–1945". М., 2000.

Мы предлагаем читателю ознакомиться с отрывком из статьи Евгения Берковича, в котором излагается гипотеза автора, что Гитлер рассматривал всех евреев как заложников, которые, по его мнению, должны были удержать США от вступления в войну, а также с фрагментами из книги Г.Вольтера "Зона полного покоя", в которой высказывается мнение, что советское руководство планировало использовать советских немцев в качестве заложников.

Евгений Беркович

Заложники второй Мировой

30 января 1939 года торжественно отмечалась шестая годовщина прихода Гитлера к власти. В зале берлинской Кролль-оперы фюрер выступил перед членами рейхстага с большой речью, к которой тщательно готовился. В этот день Гитлер впервые официально высказался о судьбе европейских евреев в предстоящей войне.

Соответствующее место в речи фюрера было театрально выделено. На сцену были неожиданно направлены прожектора, и всем в зале стало понятно, что сейчас фюрер сообщит что-то очень важное.

Гитлер сказал:

"В своей жизни я часто бывал пророком и надо мной смеялись. Сегодня я снова хочу быть пророком. Если международному финансовому еврейству удастся ввергнуть народы в мировую войну, то результатом будет не большевизация планеты и не победа еврейства, а уничтожение еврейской расы в Европе".

Идея сделать немецких евреев заложниками интересов Германии высказывалась еще в 1922 году, во время подготовки гитлеровского путча в Мюнхене: "500 000 строго охраняемых в лагерях евреев должны быть безусловно уничтожены, если хоть один враг пересечет немецкую границу". Через несколько лет Гитлер повторил эти мысли в присутствии Раушнинга, который записал услышанное: "Евреи были для Гитлера залогом, который гарантировал, что заграница позволит ему идти своим путем". В таком же ключе высказывался и Геббельс. Выступая 19 ноября 1938 года, за два месяца до упомянутой речи Гитлера, рейх-министр высказал надежду, что иностранная агитация и пропаганда (вызванные, кстати, реакцией на всегерманский еврейский погром 9 ноября 1938 года – печально знаменитую "Хрустальную ночь") скоро прекратятся, и добавил: "Я надеюсь, что это будет в интересах еще остающихся в Германии евреев".

Насколько важным для понимания Холокоста является высказывание Гитлера 30 января 1939 года, можно оценить хотя бы по тому, какое значение придавал ему сам фюрер: шесть раз (!) цитировал он свою угрозу евреям.

За семь месяцев до начала войны в Европе Гитлер заявил, что если "финансовое еврейство" развяжет "мировую войну", то евреи Европы будут уничтожены.

Это предупреждение было адресовано в первую очередь Соединенным Штатам Америки, так как в понимании Гитлера только их участие в войне превращало ее в "мировую".

Краткосрочные региональные войны ("блицкриги") для установления "нового порядка" в Европе Гитлер планировал давно и не считал их мировыми.

С 30 января 1939 года все европейские евреи – почти две трети всех евреев мира – объявлялись заложниками, становились инструментом немецкой политики, которую коротко можно сформулировать так: "Европейской войне – да, мировой войне – нет!"

Чрезвычайно важно, что Гитлер считал правительство Рузвельта "проеврейским", а самого американского президента – ставленником мирового еврейства. Гитлер вообще свято верил в существование "мирового еврейского правительства", управляющего всеми странами.

Евгений БЕРКОВИЧ (Германия)
ЗАЛОЖНИКИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ
"Вестник" № 5 (264),
27 февраля 2001 г.
http://www.vestnik.com Герхард Вольтер

ЗОНА ПОЛНОГО ПОКОЯ

Увеличенное изображение
Обложка книги Г.Вольтера.

...В Чем же причины безрассудной политики уничтожения далеко не худшего по качеству "рабочего фонда", занятого на сооружении объектов, крайне необходимых воюющей стране?

И это при том, что у НКВД уже практически иссякли источники поступления новой принудительной рабсилы, которая могла бы заменить "доведенных до инвалидности" и гибели российских немцев.

Быть может, я ошибаюсь, но мне кажется, что ответ на этот вопрос следует искать прежде всего в критической ситуации на советско-германском фронте. Новое успешное наступление гитлеровских войск в направлении Сталинграда с целью выйти на Волгу и в глубокий тыл Красной Армии ввергло многих, включая и правящие круги, в панику и сомнения по поводу благополучного исхода войны. Даже разгром немцев под Сталинградом в феврале 1943 года еще не воспринимался пока как начало перелома в войне. Поэтому понятно, почему в руководстве НКВД не была принята во внимание справка обеспокоенного отдела ГУЛАГа.

Оно было озабочено не состоянием немецкого "рабочего фонда" – его "естественная убыль", очевидно, соответствовала намеченным темпам, – а тем, как следует поступать с оставшимися немцами в случае гибельного исхода войны.

Решение напрашивалось само собой: этот "контингент" ни в коем случае не должен остаться в живых. Разве что в качестве заложников, если сложатся соответствующие обстоятельства.

В этом вопросе у меня наверняка окажется немало оппонентов.

"Какой смысл,– скажут они, – рассуждать о том, что не произошло, хотя и могло случиться?" Действительно, рассуждения типа "что было бы, если бы..." (кажется, это называется "контристорией") едва ли приемлемы в науке, которая имеет дело со строгим анализом реальных фактов. Иное дело – публицистическое исследование логики и тенденции развития таких фактов и явлений.

Я говорил на этот счет со многими "трудармейцами", и не нашлось ни одного, кто не разделял бы моего мнения об ожидавшей нас участи в случае, если бы...

К тому же, рассуждая о вероятности всеобщей трагической развязки в судьбе "трудармейцев", мы принимаем во внимание не только условия, в которых она могла наступить, но и личностные качества тех деятелей, кто по злой воле истории вершил судьбами сотен тысяч и миллионов людей.

За массовым геноцидом стоял большевистский дух, который в случае военной катастрофы вполне мог воспрять и принести в жертву "Родине и народу" еще один-два миллиона надуманных "врагов".

Поэтому наибольшими, быть может, ревнителями побед Красной Армии являлись именно мы, немецкие лагерники. Ибо твердо знали: от ее успехов зависело, как скоро стрелка барометра, указывающая на смерть, начнет приближаться к отметке "жизнь".

И речь шла не только о существовании российских немцев как народа, но и о физическом бытии каждого соплеменника в отдельности. Для расправы с нами достаточно было пропускной способности ОПП, через которые к тому времени уже прошла треть нашего "контингента".

И тогда все лагеря для российских немцев стали бы "зонами" не только полного покоя, но и покойников.

Причина? Исторически единый язык с фашистскими оккупантами, а главное – общее, ставшее ругательным, неприличным имя – "немец".

Вот я и спрашиваю: возможно ли что-нибудь более безрассудное и чудовищное, чем ставить своих собственных граждан на одну доску с врагами? И считать их врагами. И поступать с ними, как с врагами. И уничтожать их, как врагов.

Из сказанного следует, что "мобилизация" немецких женщин в "рабочие колонны" была неотъемлемой составной частью сталинского "эксперимента" по ликвидации российских немцев как народа. Эта сверхзадача советских властей зримо ощущается за казенными фразами сов. секретного Постановления ГКО от 7 октября 1942 года "О дополнительной мобилизации немцев для народного хозяйства СССР". Согласно данному акту, как уже отмечалось, подлежали отправке в "рабочие колонны" не только мужчины новых годов рождения, но и женщины-немки в возрасте от 16 до 45 лет. Исключение составляли лишь беременные и женщины, имевшие детей до 3 лет.

Даже поверхностный анализ этого палаческого Постановления показывает, что оно, вопреки своему наименованию, выходило далеко за рамки решения народно-хозяйственных задач.

Такой вывод напрашивается сам собой, если поставить естественные вопросы, навеваемые его содержанием. Во-первых, почему изо всех женщин многонационального государства эта акция коснулась только представительниц немецкой национальности? Во-вторых, столь ли безысходным было экономическое положение СССР, если власти сочли возможным ограничиться "мобилизацией" лишь немецких женщин? Наконец, в-третьих, могли ли эти женщины поддержать на плаву экономику огромной страны, тем более что их было всего несколько сотен тысяч?

Тщетно было бы искать разъяснений по этим вопросам в документах того времени.

Не содержал ответов, естественно, и сам текст Постановления ГКО (хотя для "внутреннего пользования" соответствующее обоснование, возможно, и разрабатывалось). Напротив, авторы из НКВД (их почерк просматривается совершенно явственно) стремились поглубже запрятать подлинный смысл и предназначение своего творения. В этом смысле данное Постановление весьма напоминало лживый Указ от 28 августа 1941 года и по-своему дополняло его. Но по вопиющей бесчеловечности и поставленным целям оно далеко превосходило все, что было предпринято в отношении российских немцев с начала войны.

В первую очередь это относится к той части Постановления, которая затрагивала святая святых каждого народа – семью и детей.

Ясно, что "мобилизация" обоих родителей могла принести им лишь полное разорение, сиротство, смерть.