НАЦИСТСКИЙ ТЕРРОР НА ОККУПИРОВАННЫХ ТЕРРИТОРИЯХ

Увеличенное изображение
Нацистский террор. Фото из книги: "Topographie des terror, Gestapo, SS, UNA". Berlin, 1989.

22 октября 1941 года французская газета "Ле Фар" опубликовала следующее объявление:

"Утром 20 октября трусливые преступники, состоящие на службе Англии и Москвы, убили коменданта города Нанта. Убийцы до сих пор не задержаны.

В порядке отмщения за это преступление я приказал расстрелять 50 заложников. Еще 50 заложников подлежат расстрелу в случае, если виновные не будут арестованы до полуночи 23 октября".

Подобные публикации, помещенные в черную рамку, стали обычным явлением на страницах газет или на красных уличных тумбах в городах Франции, Бельгии, Голландии, Норвегии, Польши и России. Соотношение, публично объявленное немцами, неизменно составляло 100:1, то есть сто заложников за каждого убитого немца.

Хотя захват заложников широко практиковался со времен Древнего Рима, в наше время к нему никто не прибегал, за исключением немцев в первую мировую войну и англичан в Индии и Южной Африке во время англо-бурской войны. По указанию Гитлера немецкая армия осуществляла эту практику в широких масштабах в ходе второй мировой войны.

Евгений Шварц
"Дракон"

Ланцелот. Фридрихсен!
(2-й горожанин вылезает из-под стола.)
Бургомистр, рассердившись на вас, посадил вашего единственного сына в подземелье?

2-й горожанин. Да. Мальчик и так все кашляет, а в подземелье сырость!

Ланцелот. И вы подарили после того бургомистру трубку с надписью: "Твой навеки"?

2-й горожанин. А как еще я мог смягчить его сердце?

Песнь о Роланде

CCLXXVI

Вдруг предстает Тьерри пред королем<...>
Учтиво Карлу молвил он: "Сеньор,<...>
Вы знаете: вам предан весь наш род,
И я, как предки, вам служить готов.
Да, отчима Роланд обидеть мог,
Но кто вам служит – нет вины на том,
А Ганелон его на смерть обрек,
Нарушил клятву и презрел свой долг.
На рель [плаху- прим. ред] его! –
Таков мой приговор.
А труп изрежут пусть в куски потом.
Подлец не стоит участи иной.
А если кто из родичей его
Посмеет приговору дать отвод,
Я подтвержу свои слова мечом".
Все молвят: "Рассудил он хорошо".

CCLXXVII

Вот Пинабель пред королем предстал.<...>
Он молвил: "Воля ваша, государь.
Пусть понапрасну судьи не кричат.
Я слышал, что Тьерри изрек сейчас,
И докажу мечом, что он не прав".<...>
Король спросил: "А кто заложник ваш?"
Тот три десятка родичей призвал.
Король велел под стражей их держать,
Своих взамен представить обещал.<...>

CCLXXIX

Как только бой судом дозволен был,
К обедне в храм отправились враги,
Покаялись во всех грехах своих
И вклад большой внесли в монастыри.
Вернулись вместе к королю они <...>
На пояса привесили мечи.<...>
И слуги скакунов им подвели.
Вокруг сто тысяч рыцарей скорбит:
Роланд им дорог, жалко им Тьерри.
Ведь знает только бог, кто победит.

CCLXXXV

Тьерри увидел – ранен он в лицо.
Стекает на траву из раны кровь,
По голове врага ударил он
И до забрала шлем рассек на нем.
Из раны наземь вывалился мозг.
Пал Пинабель, издав последний вздох.
Закончился ударом этим бой.
Кричат французы: "Суд свершил господь!
Повешены должны быть Ганелон
И тридцать поручителей его".

CCLXXXVI

Бой кончен, поле за Тьерри осталось.<...>
На мула он арабского посажен
И в город с ликованием отправлен.
Вот возвратились все на площадь в Ахен,
А там уже виновных ждет расправа.

CCLXXXVII

Сзывает Карл баронов на совет:
"Как поступить с задержанными мне?
За родича они пришли радеть.
В залог их нам оставил Пинабель".
Французы отвечают: "Всех на рель"
Наместнику Бабрюну Карл велел:
"Ступай и всех задержанных повесь,
Клянусь седою бородой моей:
Коль хоть один сбежит, тебе конец".
"Исполню все", – Бабрюн ему в ответ.
Сто стражей силой тащат их на смерть.
На казнь пошло их тридцать человек.
Предатель губит всех – себя, друзей.

Уильям Ширер. Крах нацистской Германии. Фрагменты

В Нюрнберге были представлены десятки подписанных генералом Кейтелем и нижестоящими нацистами секретных приказов, требовавших захвата и расстрела заложников.

"Крайне важно,– указывал Кейтель 1 октября 1941 года, – чтобы в их (заложников) число входили хорошо известные высокопоставленные личности или члены их семей". А генерал Штюльпнагель, командующий немецкими войсками во Франции, подчеркивал год спустя, что чем более известны расстрелянные заложники, тем "эффективнее устрашающее воздействие на потенциальных преступников".

Всего за время войны немцы расстреляли 29 600 французских заложников (без учета тех 40 тысяч человек, которые "умерли" во французских тюрьмах с немецкими охранниками).

Число уничтоженных заложников в Польше составило 8 тысяч человек, в Голландии – около 2 тысяч. В Дании вместо публичных расстрелов заложников была введена система "выборочного истребления". Согласно чрезвычайным приказам Гитлера, репрессии за убийства немцев в Дании должны были проводиться тайно "в соотношении пять к одному".

Так, немцами был убит выдающийся датский пастор, поэт и драматург Кай Мунк,одна из популярнейших в Скандинавии фигур. Его тело бросили на дорогу, прикрепив к одежде записку: "Свинья, ты все же послужил Германии".

Смерть Гейдриха
и уничтожение Лидице

В разгар войны свершился акт возмездия бандитской шайке поборников "нового порядка" за истребление покоренного народа. Нашел свою позорную смерть Гейдрих Вешатель, как его называли в оккупированных странах. 38-летний шеф СД и заместитель Гиммлера, обладатель длинного носа и леденящего взгляда напоминал по виду дьявола, являясь, по сути дела, злым гением "окончательного решения".

Обуреваемый жаждой еще большей власти, он плел тайные интриги против своего шефа Гиммлера, преследуя цель занять его место, и добился-таки, обойдя многих, назначения действующим протектором Богемии и Моравии. Нейрат, его предшественник на посту протектора, был отправлен Гитлером в сентябре 1941 года в бессрочный отпуск по болезни, и в древней резиденции богемских королей – пражском замке Градчаны – его сменил Гейдрих.

Однако ненадолго. Утром 29 мая 1942 года, когда он, сидя за рулем открытого "мерседеса", направлялся из своей загородной виллы в пражский дворец, в него была брошена бомба английского производства. Бомба разнесла вдребезги машину и раздробила Гейдриху позвоночник. Покушение было делом рук двух чехов – Яна Кубиса и Йозефа Габиека, солдат Свободной чехословацкой армии, сформированной в Англии, которые были сброшены на парашютах с английского военного самолета. Хорошо снаряженные для выполнения своего задания, они, воспользовавшись дымовой завесой, сумели скрыться и нашли убежище у священников церкви Карла Баррамеуса в Праге.

Гейдрих умер от ран 4 июня, и тогда последовала настоящая гекатомба. Немцы организовали зверскую расправу в духе тевтонских обычаев, предписывавших мстить за гибель вождя. По данным одного из докладов гестапо, были немедленно расстреляны 1331 чех, в том числе 201 женщина. Сами же покушавшиеся вместе со 120 бойцами чешского Сопротивления, которые также укрывались в церкви Карла Баррамеуса, были схвачены в ходе осады и убиты эсэсовцами. Сильнее всех в результате акта возмездия господствующей расы пострадали евреи. Целых три тысячи евреев были выселены из "привилегированного" гетто в Терезиенштадте и переправлены на Восток для уничтожения. В день покушения на Гейдриха Геббельс распорядился арестовать 500 евреев из числа немногих, остававшихся на свободе в Берлине, а в день смерти Гейдриха 152 из них были подвергнуты экзекуции в порядке репрессалий.

Но из всех последовавших за смертью Гейдриха нацистских злодеяний судьба небольшой деревушки Лидице, расположенной близ шахтерского городка Кладно, навечно останется в памяти цивилизованного мира. Чтобы преподать урок порабощенному народу, который посмел покуситься на жизнь одного из своих инквизиторов, в этом маленьком тихом селении было совершено ужасное зверство.

Утром 9 июня 1942 года десять грузовиков с солдатами немецкой полиции безопасности под командованием капитана Макса Ростока подъехали к деревне Лидице и окружили ее. Ни одному человеку не разрешили покинуть деревню, зато каждому, проживавшему там, но временно находившемуся в другом месте, разрешили вернуться домой. Мальчик 12 лет, перепугавшись, попытался убежать. Его тут же пристрелили. Крестьянка побежала по направлению к видневшимся вдалеке полям. Ее убили выстрелом в спину. Все мужское население деревни было заперто в амбарах, стойлах и погребе старосты по имени Хорак.

На следующий день, с рассвета до 4 часов пополудни, солдаты полиции безопасности выводили их группами по десять человек в сад позади амбара и расстреливали. Всего там было казнено 172 мужчины и подростка старше 16 лет. Еще 19 жителей деревни, работавших в день побоища на шахтах в Кладно, позднее были схвачены и убиты в Праге.

Увеличенное изображение
Нацистский террор. Фото из книги: "Topographie des terror, Gestapo, SS, UNA". Berlin, 1989.

Семерых женщин, пойманных в ходе облавы в Лидице, были направлены в Прагу и там расстреляны. Остальные женщины – а их насчитывалось 195 – были отправлены в концлагерь Равенсбрюк, где семь из них были брошены в газовую камеру, три "исчезли" и 42 погибли от бесчеловечного обращения.

Четырех женщин из Лидице, у которых вскоре должны были родиться дети, сначала доставили в родильный дом в Праге, где умертвили их новорожденных детей, а затем направили в Равенсбрюк.

Теперь немцам осталось избавиться от детей Лидице, отцы которых были убиты, а матери заключены в концлагерь (немцы не расстреляли даже детей мужского пола). Детей – а всего их насчитывалось 90 – переправили в концлагерь Гнейзенау. После тщательного осмотра "расовыми экспертами" нацисты отобрали семерых, которым не было еще и года, чтобы направить их в Германию, где им дали немецкие имена и фамилии, а заодно и немецкое воспитание.

"Следы детей потеряны" – пришло к заключению чехословацкое правительство, представляя Нюрнбергскому трибуналу специальный доклад о зверствах нацистов в Лидице.

К счастью, некоторых из детей в конце концов удалось разыскать позднее. Я вспоминаю, как осенью 1945 года читал в тогдашних газетах, выходивших под цензурой союзников, горестные объявления. Уцелевшие матери из Лидице взывали к немецкому народу помочь разыскать им детей и направить их домой. Сама же Лидице, по существу, была стерта с лица земли.

После того как мужчин расстреляли, а женщин и детей увезли, полиция безопасности сожгла деревню дотла, взорвала динамитом руины и сровняла все с землей.

Увеличенное изображение
Нацистский террор. Фото из книги: "Topographie des terror, Gestapo, SS, UNA". Berlin, 1989.

Хотя деревня Лидице – наиболее известный пример нацистского изуверства подобного рода, она была не единственной пережившей такую ужасную трагедию в оккупированных немцами странах. В Чехословакии такая же судьба постигла еще одну деревню – Лежаки, а в Польше, России, Греции и Югославии – еще множество деревень. Даже на Западе, где "новый порядок" не был таким варварским, опыт Лидице немцы повторяли много раз – например, в Телевааге (Норвегия), откуда женщины, мужчины и дети были рассредоточены по различным концлагерям, после чего каждый дом в деревне сровняли с землей. 10 июня 1944 года, день в день ровно через два года после кровавой бойни в Лидице, во французской деревушке Орадур-сюр-Глан, близ Лиможа, было осуществлено новое ужасающее истребление людей.

Отряд эсэсовцев из дивизии "Рейх", прославившейся своими террористическими акциями, а отнюдь не боевыми действиями в России, окружил эту французскую деревню, приказав жителям собраться на главной площади. Здесь командир отряда объявил, что по имеющимся сведениям в деревне спрятаны боеприпасы, поэтому будет проведен обыск и проверка документов. Затем все население деревни – 652 человека – было взято под стражу. Мужчин согнали в амбары, женщин и детей заперли в церкви. После этого немецкие солдаты подожгли деревню со всех сторон и принялись за жителей. Мужчин, не сгоревших заживо в амбарах, косили из пулеметов, женщин и детей, находившихся в церкви, также расстреляли из пулеметов, а тех, кто остался в живых, сожгли в церкви. Спустя три дня епископ Лиможский обнаружил в церкви, позади сгоревшего алтаря, гору обугленных детских тел.

Через девять лет, в 1953 году, французский военный суд установил, что 642 человека – 245 женщин, 207 детей и 190 мужчин – погибли во время кровавой бойни в Орадуре. Десять человек выжили, получив тяжелые ожоги: они симулировали смерть и таким образом спаслись.

Орадур, как и Лидице, не был восстановлен. Его руины стоят как памятник гитлеровскому "новому порядку" в Европе.

Обгоревшая церковь на фоне мирной сельской природы служит напоминанием о том светлом июньском дне, когда и деревня, и ее обитатели в одночасье перестали существовать. К тому месту, где в церкви было небольшое окно, прикреплена скромная доска, надпись на которой гласит:

"Мадам Руффанс, единственная оставшаяся в живых из находившихся в тот день в церкви, бежала через это окно".

А напротив окна – небольшое ржавое распятие. Так в общих чертах проходило становление гитлеровского "нового порядка". К счастью для человечества, он был уничтожен еще в младенческом возрасте, и не в результате восстания немецкого народа против этого возврата к варварству, а в результате поражения немецкой армии и последующего падения Третьего рейха.